“Мы не должны оставлять детей на произвол судьбы у плохих учителей, но мы и не должны лишать их хороших”

Интервью для журнала "Семейное обучение"
Про детей

СП: Катерина, ваш опыт очень интересен, потому что вы совмещаете сразу несколько ролей: мамы, преподавателя и психолога. Получается, вам очень близка тема образования?

КД: Только 5 лет назад я перестала преподавать, как репетитор. Не смотря на то, что у меня уже была психотерапевтическая практика, мне все равно очень интересно было преподавать. Вопросы обучения детей и учебных проблем для меня все еще весьма актуальны. А в практике, когда мне приводят подростков, самый частый вопрос -- это, как заставить его учиться, почему он не хочет, что с мотивацией.

СП: А приходилось ли вам работать с детьми, находящимися на семейном обучении

КД: Когда я работала преподавателем, такого понятия “семейное обучение” еще не существовало. Было понятие “домашнее обучение”, куда переводили детей, которые по состоянию здоровья не могут посещать школу. К таким детям я ходила в качестве учителя и занималась с ними. Тогда было понимание, что эти дети -- пострадавшие. То есть они не ходят в школу не по доброй воле, а потому, что так получилось. Мы им сочувствуем и желаем как можно скорее вернуться. Было представление, что школа нужна просто по умолчанию всем детям в обязательном порядке.

СП: Изменилась ли ситуация сейчас?

КД: Конечно, я встречала детей, которым в школе было некомфортно, которые не справлялись, прежде всего, с психологической нагрузкой. Вернее, единственное, с чем они не справлялись -- это психологическая нагрузка. Это решалось выведением детей на домашнее обучение по каким-то психологическим диагнозам, но сейчас тренд сменился. Сейчас есть представление, что семейное обучение решает какие-то проблемы семьи лучше, чем школа, в которую ребенок должен ходить и где может быть неблагоприятная обстановка. Я думаю, что все дело в нехватке разнообразных видов школ, мое глубокое убеждение, что ребенку надо быть в детском коллективе и надо быть отделенным от семьи, чтобы происходило его психическое отделение от родителей. Если мы будем представлять процесс выращивания и воспитания детей, как движение из дома, из родительской семьи в сторону большого мира и своей будущей семьи, то будет понятно, что некоторые вещи работают на эту задачу сепарации, а некоторые нет. Конечно, сейчас я вижу много детей, которые, например, уезжают с родителями в теплые страны и там учатся, потому что так удобно родителям.

СП: То есть, семейное обучение не всегда хорошее решение?

КД: Мне часто приводят, как пример, семью Дарреллов на Корфу. Но если мы внимательно посмотрим на эту ситуацию, то увидим, что это было бегство. И мама Дарреллов не справлялась с жизнью, она была алкоголичкой и ей иначе было прямо совсем не справиться.

Сейчас этот путь выбирают люди вполне здоровые, но все равно есть ощущение, что жизнь каким-то образом их травмирует и тогда выбирается такой образ жизни, как домашнее обучение. Отчасти я вижу, что родители пребывают в очень большой тревоге, что детей или научат не тому, или они не смогут контролировать то, что происходит с ребенком в школе. И здесь, конечно, речь идет о том, как родители справляются со своей тревогой, или не справляются, и тогда детей переводят на семейное обучение, потому что так спокойнее.

Насколько это помогает или мешает в будущем? Есть пример Андрея Сахарова, который не учился в начальной школе, так как был очень слабым ребенком и, как бы мы сейчас сказали, с ярко выраженными аутическими чертами. Я много лет дружила с семьей, главой которой была его одноклассница. Она говорила, что Дюша как не умел общаться с людьми, так до сих пор и не умеет, хотя уже депутат. Потому что некоторые уроки мы должны пройти в детстве, в частности “мое место в группе сверстников”. И это должно произойти в определенном возрасте, а если не происходит, если я не знаю, каков я в группе сверстников, то потом это нагоняется с большим трудом.

СП: Можно ли на СО как-то пройти эти уроки социализации?

КД: Если ребенок не ходит в школу и находится на СО, у него должна быть другая референтная группа, в которой он сможет отрабатывать свои социальные навыки. В школе дети очень мало учатся, а в основном они отрабатывают свое взаимодействие друг с другом.

Я сама была на домашнем обучении во втором классе, когда переболела очень тяжелой инфекционной болезнью и меня оставили дома на несколько месяцев. Это было для меня очень счастливое время, потому что школа была ненавистная, очень насильственная, очень страшная, а тут я сидела дома, читала книжки, выздоравливала. И вот тогда обнаружилось, что всю школьную программу, которая рассчитана на четверть, я прошла за неделю и дальше забыла, как страшный сон. Но дело было просто в том, что это была очень плохая школа. Перевели в хорошую доброжелательную, с очень доброжелательным педколлективом и проблемы исчезли. В хорошей школе ребенку хорошо, ему там интересно, у него там друзья, старшие, за которыми он тянется, учителя, у него есть возможность пробовать разное. Здесь речь о том, что мы не должны оставлять детей на произвол судьбы у плохих учителей, но мы и не должны лишать их хороших.

Если мы говорим, о жизни за границей, то есть, там, где ребенок сам не сможет, то вы должны приложить максимум усилий, чтобы войти в местное сообщество. Смотрите, что есть рядом, вокруг чего кучкуется народ: церковь, спортивный детский клуб, вокруг которого тусят мамочки, что угодно. Вы должны себе найти социальную группу, с которой вы себя можете соотнести. И там уже внутри этой группы развивать социальные контакты. Причем, сначала это может быть дружба семьями, должны познакомиться родители, потом начинают общаться дети. Нужно зазывать людей к себе домой в гости, участвовать в каких-то местных мероприятиях, очень важно не закрыться.

Много друзей-подруг даже не надо, иногда бывает достаточно одного-двух и они становятся тем объектом привязанности, с которым ты растешь.

Все, конечно, очень зависит от страны, языка и субкультуры вокруг.

СП: А есть случаи, в которых имеет смысл выбирать СО?

КД: Мы видим, что в каждом конкретном случае СО -- это решение каких-то задач. Если отталкиваться от этого, то надо правильно сформулировать задачу, которую мы решаем таким образом. Тогда уже понятно, какие мы выбираем инструменты и что будем принимать за результат. Я раньше работала с детьми с особыми потребностями, с той стороны шкалы, где они были не в состоянии учиться. У меня старшая дочь специалист по детям с нарушением развития и мы с ней вместе работали. А сейчас я столкнулась с тем, что есть дети, которым скучно и тесно в школе, и это тоже считается особой образовательной потребностью.

Им просто нужна другая школа, с другой нагрузкой. То есть мы приходим к тому, что наша обычная средняя школа заточена под детей нейротипичных, т.е. детей группы “норма”. У таких детей мотивация в основном не учебная, а потребность быть в коллективе. Такие дети хорошо адаптируются к школе. И их довольно много, я думаю 60%. А дальше начинаются выпадения по обе стороны шкалы. Переводя ребенка на семейное обучение надо хорошо понимать, какую задачу вы сейчас решаете и тогда будет понятно, нужно ли именно это.

СП: Сейчас появились потрясающие онлайн-школы. Может ли это стать трендом и хорошей альтернативой с вашей точки зрения?

Может ли как-то совсем по-другому выглядеть социализация в XXI веке?

КД: Думаю, что это не альтернатива обычной школе. Может быть только поддержкой в каких-то экстремальных условиях. То есть, когда нет доступа к обычной школе. Но я думаю, что мы подошли к тому моменту, когда обычная школа должна начать меняться. Ведь она была построена по принципу, что учитель -- единственный носитель знаний. Когда я работала в школе, только я знала, как правильно писать, детям даже негде было это посмотреть. Это надо было идти в библиотеку, брать словарь, знать вообще, в каком словаре смотреть.

Сейчас, когда у каждого ребенка телефон, в котором лежит вся мировая культура, учитель, как “излагатель знаний” -- это нонсенс. И некоторые школы это уже поняли и перевернули учебный процесс. Все лекционные материалы дети получают дома, а в классе обсуждают.

Я боюсь, что онлайн-школы работают только для как передача знаний, а вот дальше, что с этим делать, каким образом начинать их применять?

Я сошлюсь на опыт прекрасной школы-лицея “Ковчег XXI век”, Рустама и Юлии Курбатовых. Этой школе уже 30 лет, у них очень большой опыт. Каждый предмет они преподают по принципу “для чего-то”. То есть, для чего мы учим русский язык? Чтобы в конце недели написать текст. Для чего нам текст, чтобы как-то его применять. Для чего нам математика? Ну чтобы рассчитать что-то необходимое. То есть все предметы в реальном применении. Мне кажется, что школа, которая будет двигаться в этом направлении, много выиграет. Ее выпускники будут подготовлены к жизни, к бизнесу, к зарабатыванию денег.

Мы должны научить детей работать в группе, научить сотрудничеству. Сейчас в обычной школе не поймут, о чем мы говорим. Они заявляют об обучении проектной деятельности, но в массе своей сами не знают, что это такое.

СП: Сейчас рабочие группы часто тоже перемещаются в онлайн. В то же время, в онлайн-школах дети выполняют определенные задачи, общаются в чатах. Может быть такой формат готовит их к новой жизни в XXI веке?

КД: К сожалению нет. Потому что работа в чатах -- это альтернатива на безрыбье. Я в роли супервизора веду супервизорские группы онлайн и такие же очные группы. Разница очень большая, потому что заменить вот то близкое реальное человеческое общение пока не удается никому. Какая бы ни была прекрасная связь, все равно ежедневное постоянное общение для психики это самое важное. Человеческая психика развивается только в контакте с людьми, в постоянном контакте. Поэтому для детей просто жизненно необходимо быть в группе сверстников.

У нас есть аллергия на слово “социализация”, потому что в нашем опыте социализация -- это насилие и насилие. А социализация может и должна быть средой для роста и развития.

Я вижу детей из стран с другой средой, как правило в этих странах еще и очень большой охват психотерапии. У этих детей есть опыт пребывания в группе экологичной, грамотной и они отлично себя чувствуют. А есть дети дикие, которые не знают, как им быть в группе, очень от этого страдают.

Большинству все равно потом когда-нибудь придется жить и работать в группах, а для того, чтобы это было комфортно, нужно этому обучаться.

Что касается работы, я думаю, что хорошо это получается у тех, у кого есть предварительно большой опыт работы оффлайн. А если человек не имеет такого опыта, ему будет очень трудно и многие опции для него так и останутся не открытыми.

СП: Есть ли какие-то особенные семьи, которые предпочитают семейное обучение?

КД: Семейное обучение, особенно в младшей школе, выбирают, часто, семьи диссидентские. Такие семьи, у которых очень сильная и слишком близкая связь внутри семьи и ощущение, условно, что “мы в кольце врагов”. Это, конечно, очень большое упрощение. Но есть такое ощущение, что внешний мир угрожающий, что он некомфортный, небезопасный.

СП: Кстати, очень интересный вопрос про младшую и старшую школу. Есть ли разница?

КД: Я вижу тренд и вот его поддерживаю, когда на выпускные классы детей забирают на экстернат. Потому что они уже сформированы. И тем, кто хочет попасть в сложные вузы нужно серьезно готовиться. А в старших классах обычная школа -- это такое тягомотное непонятное отсиживание, потому что, конечно, сорокапятиминутные уроки галопом по Европам ничего не дают. Там хорошо себя чувствуют те, кто продолжает тусоваться. А для тех молодых людей, которые нацелены на какую-то серьезную учебу дальше экстернат или полуэкстернат -- это спасение. Они тогда ходят на какие-то дополнительные курсы, а социальная жизнь у них налажена помимо школы.

Бывает, что дети чем-то очень серьезно занимаются, например музыкой или спортом. Тогда их тоже переводят на этот полуэкстернат с самого начала. Вот эти дети как раз сильно страдают от десоциальности. То есть у них оказываются пропущены очень важные этапы развития. Мы, психологи, их потом много видим. Бывает, что человеку 25 лет, спортивная карьера закончена, а по психическому развитию ему все те же 9 лет. Никакие этапы не пройдены, никакие уроки не выучены. И это все мы потом доращиваем в терапии. Лучше все-таки найти максимально возможный комфортный компромисс.

СП: А родителям детей с особенными образовательными потребностями, например, тех, кому скучно в школе, как лучше действовать?

КД: Я бы все равно в таком случае не забирала ребенка из школы, если это возможно. Можно переводить на полуэкстернат с любого класса, чтобы он, допустим, ходил в школу на 3 урока, чтобы он не выпадал из среды. Тут очень важно, чтобы ребенок не был изолирован. Важное отличие среды от развивающих занятий в том, что занятия -- это 2-3 часа в неделю на тему урока, а среда обволакивает тебя, ты в ней варишься. В чем прелесть школы: у тебя не сложились отношения с Петей, зато сложились с Ваней. В своем классе у тебя нет друзей, но есть параллельный класс. Тебе скучно здесь -- у тебя есть вариант перейти на следующий уровень. Мне кажется, что сейчас даже в очень маленьких городах есть сильные и слабые школы, то есть, наверное, стоит искать свое. Не бывает 100% сильных школ, даже в самых лучших и крутых у ребенка будет максимум 3-4 важных предмета, а остальное, как нам кажется, он просто просиживает. Но это не совсем так. Даже когда он просто сидит, там что-то происходит, какая-то его жизнь. Собственно, нас беспокоит только безопасность. Ребенку должно быть безопасно в физическом и психологическом смыслах. Не должно быть никакой травли, никаких издевательств от любых людей, он все равно что-то усваивает.

СП: Какой совет вы можете дать родителям, которые только задумываются о переходе на СО? Кому бы вы ни в коем случае не рекомендовали переходить на СО?

КД: Честно, я бы никому не рекомендовала без особых на то причин. То есть я понимаю, что у всех могут быть обстоятельства, когда придется. И тогда это придется выдерживать. Я бы не стала оставлять ребенка дома, если дома никого нет, родители на работе, это очень опасно. А, знаете, все-таки очень сложно на этот вопрос отвечать. Каждый раз я задаюсь вопросом, почему такой выбор? Почему эта семья решила, что школа для них неподходящее место? И от этого будет зависеть мой ответ - подходит ли этому ребенку эта система или не подходит. Мне кажется, что в выпускных классах больший процент, кому подходит. В началке, мне кажется, вообще никому, надо просто найти правильную среду. Потому что в началке все-таки учебная деятельность на втором месте после игр с друзьями. Вот этот переход осуществляется где-то в 14-15 лет, когда ребенок начинает разделять друзей, одноклассников и учебу. При правильном прохождении учеба становится очень важной, а до этого это просто, блин, заставили, ну придется. До этого момента главное все-таки отношения со сверстниками. Очень многое зависит от личного опыта родителей, есть ли у них хороший школьный опыт.

СП: Как должна дальше меняться школа?

КД: Есть проблема больших стран. Чем меньше страна, тем быстрее удается модифицировать что-то. В маленьких моностранах это вообще проще всего. Поэтому мы так завидуем, например, Финляндии. Я знаю очень разный опыт. Я думаю, что школы будут меняться, подход к обучению будет меняться в сторону более прикладного. Потому что вот эта система образования, с которой мы имеем дело сейчас -- это запрос Британской империи на поставку управленческих кадров по всему миру, которые должны были быть единообразно обучены, чтобы в любой конторе где угодно клерк мог делать одни и те же операции и все бы выполняли одни и те же требования. И эта система устарела.

Просто, так как это колоссальная система, она ооочень медленно модифицируется. Но у нас сейчас, слава богу, есть выбор для наших детей. Мы можем выбрать себе и уровень и способ образования.

СП: Ну а все-таки вот школа, отвечающая вот этим новым требованиям и запросам, которые сейчас формируются, как она должна выглядеть?

КД: В идеале, она должна быть очень сильно стратифицирована на каждом уровне. То есть началка, допустим, единообразная, а дальше все веерно и фрактально расходится под запросы детей. Запросы детей и семьи и запросы рынка должны встречаться друг с другом как раз в школе. Мне кажется, что будущее за небольшими и очень мобильными структурами. А у нас как раз сейчас идет укрупнение всего, а это чисто коррупционная схема, так легче пилить на огромных бюджетах. Но на земле мы видим многообразие. И есть выбор, как ни странно.

Я помню, как 30 лет назад, когда как раз начались вопли, что советская школа не выдерживает никакой конкуренции, наши дети начали поступать в западные университеты. И вдруг оказалось, что у них есть колоссальный бонус, которого нет у их европейских одногодок: широкое и глубокое образование. Оказалось, что они могут решить задачи, которые их сверстники не могут, потому что не могут совместить физику-химию-математику в одном флаконе. А наши могут.

СО: Сколько оптимально должно быть учеников в классе в обычной школе?

Для лекции не имеет значения. А проработка материала в малых группах -- до 12 человек. Тогда это “не учитель с каждым, а группа”. Группа -- это очень мощный инструмент.
9 февраля, 2020
Демина Катерина Александровна
Демина Катерина Александровна
психолог-консультант, специалист по детской психологии, работаю со взрослыми и детьми
Образование

Московский Государственный Педагогический Институт им. Ленина, факультет русского языка и литературы.

Институт Практической Психологии и Психоанализа (ИППиП),

Базовая специализация: «психолог-консультант». Дипломная работа: «Особенности адаптации приемных детей в мультикультурных семьях».

Мастерская Ирины Млодик.

Специализация: «Детская психотерапия».

Мастерские и курсы по детской и экзистенциальной терапии.

Курс "Терапия пограничного расстройства личности, сфокусированная на переносе",

Отто Кернберг-Фрэнк Йоманс, 2017-2018г.

Консультации

Очные консультации

Кабинет психолога в Митино

Приемные дни – вторник, четверг, воскресенье (по специальной договоренности)

Психологический центр Sunrise

приемные дни: понедельник

5000 рублей за 50 минут.

Дистанционные консультации по Skype

Для того, чтобы получить консультацию, необходимо связаться со мной по электронной почте. Способ оплаты обсуждается (банковский перевод, ЯндексДеньги, Paypal.

Запись на прием

Так как мое расписание очень плотное, я предлагаю вам следующий алгоритм:

  • вы пишете мне письмо, в котором излагаете суть проблемы и ваш запрос (что вы хотите получить в качестве результата нашей с вами работы);
  • я нахожу для вас время для первой встречи, мы его согласовываем;
  • вы оплачиваете первый прием (переводом на карту или как-то еще, обсуждаемо), после чего мы встречаемся.
Контакты
Subscribe to Сбор новостей