Прекрасный юноша Янай отправляется в сад, мягко говоря, преисполненный энтузиазма, в пинки поднимая родителей в 6.20 утра и требуя, чтоб немедля. Ладно, он мальчик добрый, поэтому согласен немного подождать. Например до 7.00. Опять рано?
Тогда он садится у балконной двери, наводит бинокль на окна садика и ждет, пока раздастся первое курлы-курлы от калитки. Домофон, в смысле. Тогда он молнией слетает со своего наблюдательного пункта, вдевается сразу в рюкзак, куртку и кроссовки и скачет возле двери, пока неповоротливая бабушка колупается до первого этажа.
Уходит он из сада тоже под фанфары и бой барабанов: "Те, кто любит меня - за мной!". Мы не всегда знаем, сколько детей окажется в квартире, ибо любящих может оказаться довольно много.
А сегодня, припомнив все стоны московских родителей на тему "как невыносимо тяжело выковыривать детей из теплых постелек и тащить их, рыдающих, в сад по всем этим пробкам", я вот что подумала.
Есть сепарационная тревога: невыносимое, раздирающее чувство, что ты теряешь связь с любимыми и единственными.
Вчера, когда мне практически в сердце прилетело известие об очередных блокировках, я погрузилась именно в это переживание: "я теряю связь с детьми и любимыми друзьями". Да, понятно, что мы и этот весь пипец переживем, и приспособимся, наладим, изобретем, в конце концов, еще один мессенджер, не впервой. Но если в личном опыте уже были непоправимые и невосстановленные потери, если в черный день и навсегда исчезали отцы или матери, если, худого слова не говоря, тебя просто отвозили куда-то и там оставляли на неопределенное время, этот, в общем-то, технический вопрос "на какой платформе я буду набирать свои буковки или видеть дорогое мне лицо на крошечном экранчике" превращается в горе вселенского масштаба.
С другой стороны, много психотерапии научает проживать и переживать это горе, после чего, утерев слёзы-сопли, можно подумать о способах решения _проблемы_, а не скорбеть о несправедливости мироустройства.
При чем тут наш бодрый юноша с его командой?
Садик рядом. Совсем рядом, три минуты от двери до двери. В любой момент можно подойти к окну и убедиться: вот он, твой дом, твои окна, наверное, мама там варит обед или сидит "на звонке". В любом случае, речь идет об очень посильной дистанции, такой, что даже очень крошечный малыш может освоить. Помните, 4 года назад я писала о том же мальчике, который учился ходить: он видел мячик у больших ребят, устремлялся к нему. Но мама оставалась сидеть на лавочке и не спешила за ним. Он делал шаг, другой, потом замедлялся, и где-то метров через пять садился на землю, практически точно посередине между мамой и мячом.
Одно дело - уходить из дома на сто метров, чтобы позаниматься с друзьями чем-то очень интересным, поиграть в _другие_ игрушки, пообщаться с _другими_ взрослыми. Зная, что дом - вот он, рядом, рукой подать. И совсем другое - ехать полчаса на машине, с каждой минутой теряя эту связь с родным гнездом. А мама еще потом и едет куда-то дальше, и не факт, что вернется оттуда. И вокруг все незнакомое, чужое, и после садика невозможно гулять на площадке с теми же соседями, потому что все спешат и летят. То есть, это место - заведомо небезопасное и необжитое.
Когда-то, давным-давно, мессенджеры и всякие там скайпы были очень специфическим средством связи для долбанутых айтишников. И с родными мы встречались в основном за столом, довольно часто. Люди, у которых были родственники заграницей... ну, это были очень странные люди, почти инопланетяне. А теперь мы не можем даже помыслить себя без этой возможности мгновенно делиться своими переживаниями со множеством друзей, многих из которых мы даже никогда не видели и не обнимали. Поэтому такая, казалось бы, незначительная проблема, как замедление передачи файлов обрушивает наш мир: это атака на нашу возможность получать любовь и делиться ею.
А те, кто это все устроил, просто никого не любят.