“У нас мальчик пятилетний совсем не умеет проигрывать. Вот во то бы ни играли, всегда одно и то же: если он проиграл – истерика, может все расшвырять, рыдает, всех обвиняет, требует, чтобы признали его правоту. Можно его к вам привести, на терапию?”. (Письмо-запрос от родителей). “Девочка, 11 лет, занимается спортом. Каждое соревнование – дичайший стресс, очень часто выступает с температурой, иногда ее рвет перед выходом на ковер. Родители очень жесткие, требуют только отличных оценок и побед. Если не первое место – всю обратную дорогу будут девку плющить и разбирать, что и где она сделала не так. Мне ее из школы прислали, говорят, нервный срыв был на уроке, истерика. Возьмешь родителей? А с девочкой я поработаю. Или давай в паре?”. (Запрос от коллеги). “Здравствуйте! У меня вопрос не про детей, там все в порядке. Про работу. Не могу участвовать ни в каких карьерных играх, малейший конкурс или спарринг, меня прямо отшатывает. Раньше я успешно работал один, делал свою часть работы, был на хорошем счету, все получалось. А теперь у нас поменяли штатное расписание, приходится сотрудничать, а на самом деле – соперничать с коллегами за бюджет, за время. Беда просто, хоть увольняйся”. (Письмо от мужчины 45 лет). Как вы понимаете, все эти истории об одном и том же: невозможности выдерживать поражение и сильные эмоции, связанные с неуспехом. Причем, как мы с удивлением дальше увидим, не только собственное поражение, в некоторых случаях невыносимым может оказаться и проигрыш товарища. Итак, у нас есть три истории, объединенные темой “успех/провал”. Более, чем актуальная тема в нашем мире, до самых глубоких слоев пронизанным требованием быть успешным всегда и во всем.
Маленький мальчик и настольные игры
Первое, что надо учитывать в понимании проблем малышей: их нервная система еще очень незрелая. Процессы возбуждения/торможения произвольных импульсов регулируются в префронтальной коре, которая созревает чуть ли не в последнюю очередь. Что это означает на практике? Что ваш трех-пяти летний ребенок еще не в состоянии сам осознавать и контролировать свои эмоции, если его типа нервной системы может быть описан как “легко возбудимый”. Обычно такие дети производят впечатление малоуправляемого тайфуна: он не улыбается, а хохочет, не расстраивается, а рыдает в три ручья, плохо принимает запреты и ограничения, его трудно уложить спать. То есть, возникнув в ответ на какое-то событие, эмоциональный отклик такого ребенка будет очень высоким по амплитуде и продолжительным по времени. С этим необходимо считаться, но практически невозможно контролировать или воздействовать, тем более, с помощью медикаментов (хотя практически все родители пытаются это делать: “доктор, дайте успокоительных капель, мы больше не справляемся”. Проблема в том, что от успокоительных капель становится хуже, а не лучше. Немного помогают аминокислоты, позволяющие достроить нервные волокна). Все, что вы можете сделать – выстроить режим и структурировать ваше взаимодействие. Похоже, рекомендации старых врачей “больше гулять, меньше игрушек, никаких посещений общественных мест с громкими звуками, яркими огнями, отбой в 20.30” имеет под собой гораздо больше оснований, чем мы думаем. Чтобы игра приносила такому ребенку удовольствие и пользу, необходимо соблюдать очень простые принципы:
Лучше играть один на один, максимум втроем;
Игра должна быть короткой, минут 7-10 один раунд;
Правила понятные и не допускающие разночтений.
Шашки лучше шахмат. “Пьяница” лучше покера. Идеал – “ходилки” с кубиком и строгой очередностью. Но самое главное: натренировать с ребенком алгоритм поведения при неудаче. Потому что мы требуем от него “нормального поведения”, а что это такое, никто не объясняет.
Назвать чувство: “Ты очень расстроился, что проиграл, тебе обидно”. Дождаться внятного “даааа!”, хотя бы и со слезами.
Предложить разумный способ проживания этой эмоции: “Тебе хочется кричать, обзываться, чем-то кидаться. Но в нашей семье не принято делать больно, поэтому ты можешь кричать “Ааааааа! Мне ужасно обидно! Как я зол!!”, но нельзя обзываться и обвинять других в своем проигрыше. Можно швырять в стену вот эту подушку/игрушку, нельзя кидать твердые и острые предметы. Можно пинать диван, нельзя пинать людей”.
Можно предлагать свои объятия для утешения, когда буря пойдет на спад. Можно научить “разговаривать с водой”: включить воду и подставить руки, проговаривая свою обиду.
Дальше мы поговорим о неправильном поведении родителей на примере юной спортсменки.
Лузеров никто не любит
Я редко вижу родителей детей-триумфаторов в своем кабинете: они привыкли разрешать свои внутренние проблемы (самооценки, самореализации, экзистенциальной тревоги) через действия, в частности, через довольно серьезное насилие. “Без боли нет победы” – их девиз. Беда в том, что боль испытывает ребенок, а победа приписывается обоим, ребенку и родителю. “Мы выиграли чемпионат”. Фото в инстаграме с пучком медалей и подпись: “Мы сделали это! Я мать победителя!”. Конечно, в таком контексте ребенка будут мотивировать на достижения самыми жесткими методами, и полное, тотальное отвержение в случае неудачи – один из любимых инструментов. Неудивительно, что девочка в примере выше выглядит агрессивной истеричкой, но кого волнуют отношения со сверстниками, если цена победы – материнская любовь. Когда на кону стоит “примет или нет меня семья”, тут уж не до сантиментов, пойдешь на все, включая любые хитрости и подставы. Порекомендовать я здесь мало что могу, главным образом потому что нет запроса. Девочку прислала школа (очень грамотный школьный психолог), но ни она, ни родители не предъявляют никакого запроса, у них “не болит”. Возможно, через много лет, когда спортивная карьера девочки завершится, она обнаружит пугающую пустоту внутри, вот тогда…
"Я в эти игры не играю!"
А вот случай взрослого мужчины, сознательно (а скорее – бес-сознательно) отказавшегося принимать участие в конкурентной борьбе выглядит очень интересно. И напрямую связанным с первым кейсом, пятилетним буяном. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что наш герой, Александр, практически является старшим братом этого рыдающего, требовательного, неуправляемого малыша. Условно, конечно, но вы сейчас сами все поймете. Старший из троих сыновей, Саша был вынужден повзрослеть слишком рано: со вторым братом, Игорем, у него всего год разницы, с третьим, Кешей, три. В тот период развития, когда мальчик должен, во-первых, со слезами и яростью сепарироваться от мамы, а во-вторых, конкурировать с отцом, он вообще лишился семьи: его отправили сначала к бабушке, потом в сад на пятидневку. И забрали обратно только в пять лет, вменив в обязанность “следить за братьями”. То есть, вместо послания “я выдержу твой гнев и буду любить тебя даже непослушного” он получил сообщения “ты нас не устраиваешь”. А чуть позже – “ты принят, только если приносишь пользу”. Так вот, к теме конкуренции и невыносимых проигрышей. Александр боится ВЫИГРЫВАТЬ, а вовсе не проигрывать. “Проигрыш – фигня, не о чем говорить. Ну упал, и что? Встал, отряхнулся и пошел дальше. А вот когда я выиграл – о, вот тогда начинается прямо шоу. Игорь сразу лез драться или требовал, чтобы мы немедленно переиграли, уже по его правилам. И он страшно мухлевал, глаза нельзя было отводить от игрового поля. А Кешка просто падал на землю, визжал и катался то тех пор, пока не прибегала мама или бабушка, и тогда я получал нагоняй, за то, что ребенок расстроился. И все вот это “уступи ему, он же маленький!”. И стыжение меня, что я такой большой балбес, не могу поддаться, значит, не люблю никого”. По закону “каково внутри – таково и снаружи”, Александр для первой своей работы выбрал компанию, практически зеркально повторяющую динамику в его семье: единоличное правление владельца, крайне непрозрачные правила, система фаворитов и изгоев. То, что считалось успехом в пятницу, объявлялось ничего не значащей ерундой в понедельник. Сотрудники становились приближенными к государю-императору или ссылались в отдаленные провинции по никак не оформленному капризу. И конечно же повторилась история с “уступи ему, он же маленький”: когда Александр выиграл огромный заказ, награда за который должна была компенсировать и пахоту по 16 часов без выходных, и отсутствие личной жизни, и (честно скажем) пошатнувшееся здоровье, владелец молча вписал в список бенефициаров своего тогдашнего любимца. Александр психанул, ушел, хлопнув дверью, месяц лежал дома, глядя в стену. Потом как-то собрался, нашел другое место, и первые пару-тройку лет все шло неплохо. А потом ситуация повторилась: при раздаче годовых бонусов и повышений снова оказалось, что есть “более нуждающиеся”. И вот это – хороший повод для психотерапии.
Итак, как же научить ребенка проигрывать?
Первое. Определитесь со своими чувствами и установками: что значит для вас проигрыш? Второе. Предложите детям грамотный и экологичный способ выражать свою досаду. Третье и главное: будьте справедливы! Не меняйте правил игры под того, кто выглядит слабее, лучше организуйте для него игру по силам. Но если уж малыш полез в забавы “больших парней”, не вмешивайтесь, дайте ему ощутить поражение. Иначе как он узнает свои реальные способности? Снова и снова мы обнаруживаем, что наше общество устроено по “материнскому” типу: вместо отцовского незыблемого закона у нас материнский каприз. Награды и наказания раздаются не по реальным твоим успехам или проступкам, а согласно близости к власть имущим. Уйти от этой концепции можно, если начать практиковать осознанное отношение к жизни.