июнь 2017
Москва
Агата устало трет глаза, массирует переносицу, встает, тянется всем телом, делает два очень медленных отжимания от подоконника и замирает у окна, стараясь разглядеть за дальними крышами шпиль высотки на горизонте. Она рисовала пять часов подряд, не отрываясь, не вынимая ушей из наушников, только прихлебывая время от времени воды с имбирем и лимоном.
Не то, чтоб сроки поджимают, просто невозможно оторваться от рисунка: бежевое, охристое, золотое поле, как будто на старую карту опрокинулся очень крепкий чай, а потом туда же налетели васильковые и малиновые лепестки, насыпалась латунная кедровая хвоя, и вот уже юная всадница в японском боевом шлеме подгоняет заостренной тростинкой ездовую улитку, а над ней парит боевой же шмель, прикрывая атаку с воздуха. Комиксы вообще очень затягивающее занятие, это как землянику собирать: одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится.
Шпиль высотки внезапно вспыхивает золотым огнем, Агата даже отшатывается от окна, такой слепящий укол на фоне грозового июньского неба, принцесса, томящаяся в заточении, посылает карманным зеркальцем умоляющие сигналы: о, Ланселот, приди ко мне! Откуда тут взяться Ланселоту?
Из глубины зачарованной библиотеки с увесистым шелестом выплывает «Детский альбом» Чайковского, открытый на «Старинной французской песенке», исчирканной цветными карандашами, глянцевая обложка чуть надорвана… Матвей в детстве постарался, добавлял всем персонажам недостающие детали, кому усы, кому копье, кому лишних зубов.
Когда она открывала эти ноты в последний раз? Марьяшке было лет шесть, наверное, Агата пыталась тогда осторожно приладить девицу к фортепиано, да не тут кобыла! Бандитка соглашалась только выскакивать из-за угла, извлекать из инструмента пронзительный и страдающий/бравурный/ликующий диссонанс и с хохотом убегать. Это же так весело, когда мать подпрыгивает в своем рабочем кресле, даже наушники с шумоподавлением не помогают. Собственно, весь цирк ради этого и устраивался, чтобы отвлечь Агату от работы. А то, вишь, моду взяла: рисует, на ребенка ноль внимания!
На столе молча мигает телефон. Агата смотрит на него осуждающе и не двигается: может, он устыдится и заткнется? Разговаривать не хочется ни с кем, голова заполнена сюжетом про наездницу в японском шлеме, сейчас надо пойти закинуть что-то в рот и постараться не расплескать состояние по дороге. Это точно не Артем и не дети звонят, на них стоит особенный звонок, который пробивается даже сквозь тотальную блокировку. Мама? Она удивительно точно угадывает, когда Агату не стоит беспокоить, и звонит именно в эти моменты.
Отчаявшись, телефон гаснет, но зеленая иконка вотсапа укоризненно светится: вам сообщение, Агата Вадимовна, а вы малодушно избегаете контактов с социумом. Нехорошо. Взрослая женщина-мать Агата вздыхает и открывает сообщение. «Агуша! Прикинь, я сегодня Илью видела в новостях!!». Пять разнообразных смайликов. Гунька. Какого-то Илью в каких-то новостях. А я тут при чем? «Ничего не поняла, ты вообще о ком?» «Не тормози, сникерсни *валяющийся от хохота смайлик* Твоего Илью! Типа, "любовь всей твоей жизни!"»
Москва
Агата устало трет глаза, массирует переносицу, встает, тянется всем телом, делает два очень медленных отжимания от подоконника и замирает у окна, стараясь разглядеть за дальними крышами шпиль высотки на горизонте. Она рисовала пять часов подряд, не отрываясь, не вынимая ушей из наушников, только прихлебывая время от времени воды с имбирем и лимоном.
Не то, чтоб сроки поджимают, просто невозможно оторваться от рисунка: бежевое, охристое, золотое поле, как будто на старую карту опрокинулся очень крепкий чай, а потом туда же налетели васильковые и малиновые лепестки, насыпалась латунная кедровая хвоя, и вот уже юная всадница в японском боевом шлеме подгоняет заостренной тростинкой ездовую улитку, а над ней парит боевой же шмель, прикрывая атаку с воздуха. Комиксы вообще очень затягивающее занятие, это как землянику собирать: одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится.
Шпиль высотки внезапно вспыхивает золотым огнем, Агата даже отшатывается от окна, такой слепящий укол на фоне грозового июньского неба, принцесса, томящаяся в заточении, посылает карманным зеркальцем умоляющие сигналы: о, Ланселот, приди ко мне! Откуда тут взяться Ланселоту?
Из глубины зачарованной библиотеки с увесистым шелестом выплывает «Детский альбом» Чайковского, открытый на «Старинной французской песенке», исчирканной цветными карандашами, глянцевая обложка чуть надорвана… Матвей в детстве постарался, добавлял всем персонажам недостающие детали, кому усы, кому копье, кому лишних зубов.
Когда она открывала эти ноты в последний раз? Марьяшке было лет шесть, наверное, Агата пыталась тогда осторожно приладить девицу к фортепиано, да не тут кобыла! Бандитка соглашалась только выскакивать из-за угла, извлекать из инструмента пронзительный и страдающий/бравурный/ликующий диссонанс и с хохотом убегать. Это же так весело, когда мать подпрыгивает в своем рабочем кресле, даже наушники с шумоподавлением не помогают. Собственно, весь цирк ради этого и устраивался, чтобы отвлечь Агату от работы. А то, вишь, моду взяла: рисует, на ребенка ноль внимания!
На столе молча мигает телефон. Агата смотрит на него осуждающе и не двигается: может, он устыдится и заткнется? Разговаривать не хочется ни с кем, голова заполнена сюжетом про наездницу в японском шлеме, сейчас надо пойти закинуть что-то в рот и постараться не расплескать состояние по дороге. Это точно не Артем и не дети звонят, на них стоит особенный звонок, который пробивается даже сквозь тотальную блокировку. Мама? Она удивительно точно угадывает, когда Агату не стоит беспокоить, и звонит именно в эти моменты.
Отчаявшись, телефон гаснет, но зеленая иконка вотсапа укоризненно светится: вам сообщение, Агата Вадимовна, а вы малодушно избегаете контактов с социумом. Нехорошо. Взрослая женщина-мать Агата вздыхает и открывает сообщение. «Агуша! Прикинь, я сегодня Илью видела в новостях!!». Пять разнообразных смайликов. Гунька. Какого-то Илью в каких-то новостях. А я тут при чем? «Ничего не поняла, ты вообще о ком?» «Не тормози, сникерсни *валяющийся от хохота смайлик* Твоего Илью! Типа, "любовь всей твоей жизни!"»
