Попробую, как обещала, полемизировать с уважаемым юнгианским аналитиком, Джеймсом Хиллманом, тем более, что он высказывает постулат, который я сама давно обдумываю и иногда пытаюсь описать.
Постулат такой:
"Психотерапия зачастую помогает пациенту выдерживать то, что вообще не стоит выдерживать. Разряжая аффект (например, гнев, ярость, панику), давая пациенту опору и слова для описания его ситуации, делая его внутренний кошмар менее катастрофическим, мы оказываем ему медвежью услугу: его энергия борьбы растворяется в слезах, он успокаивается, получая понимание и сочувствие терапевта, тем самым, отказываясь от каких-то действий, направленных на изменения в его реальной жизни..
Например, от политической борьбы".
Мне кажется, это некоторое натягивание совы на глобус.
Да, мы даем пациентам довольно много поддержки. В большинстве случаев, это вообще первый опыт в жизни человека, когда хоть кого-то интересуют и волнуют его дела, самочувствие, эмоциональные реакции. Да элементарный вопрос "О чем ты сейчас думаешь?" не в виде наезда и угрозы ("Петров! Я кому сказала! о чем ты вообще думал?!"), а в форме доброжелательного интереса - впервые.
Да, мы помогаем разрядить аффект и обучаем экологичному выражению чувств. Распознаванию этих чувств, присвоению их, принятию, пониманию, использованию в качестве индикаторов состояний. И в результате этого обучения пациент - тоже впервые! - начинает принимать решения головой, а не сердцем, как призывают манипулятивные предвыборные лозунги. Помните? "Выбирай сердцем!" - висели биллборды над всей страной в 1996 году. но выбирать надо головой, а когда тебя затапливает мощной волной неопознанных, недифференцированных, зашкаливающих эмоций, ты не думаешь, а реагируешь.
В совсем ранней юности, еще до того, как я пошла учиться на психолога, а практиковала исключительно в формате "Спасатели, вперед!", я имела глупость встрять в семейный конфликт соседей: мне казалось тогда, что я смогу защитить, убедить, как-то объяснить пьяному психопату, что избивать жену, мать и крошечную дочь - плохо и неправильно. У меня были аргументы - у него кулаки. Первое мое сотрясение мозга, I got it. Но самое удивительное, что моя подруга, которую, как мне мерещилось, я спасла от регулярных избиений, обвинила меня в том, что их семья распалась: "У меня был муж, а теперь нет".
Потому что внутри нее семья была устроена именно так. А я влезла со своей другой правдой.
Теперь же, из всего своего многолетнего опыта, я понимаю, сколько лет и усилий необходимо, чтобы перенастроить эту дисфункциональную систему сознательных и бессознательных установок, включая наслоения межпоколенной травмы, детский опыт, телесные реакции, чтобы человек смог наконец взять на себя управление своей жизнью.
Другая идея Хиллмана: мы тут все анализируем и анализируем уже сто лет подряд (статья 1992 года), а мир все хуже и хуже.
Ну не знаю, возможно, для директора по исследованиям института К.Г.Юнга мир и стал хуже (смотря, что считать точкой отсчета), на мой взгляд, мир точно шагнул вперед и вверх по дороге гуманизации. Хорошо быть пожилой аутисткой, я столько всего помню! Помню, что женщины и дети были имуществом своих отцов и мужей; что в школах были телесные наказания; что ответственность за совершенное насилие вменялась жертве. Карательную и принудительную психиатрию тоже помню. Сегрегацию повсеместно.
Мне кажется, огромная роль в том, что мы все же двигались в правильном направлении принадлежит и людям, которые получали психотерапию и проходили свой анализ. Да, здорово, конечно, скорбеть о несовершенстве мира, сидя в безопасном пространстве своего статуса, страны и института. Но наши пациенты в большинстве своем заняты вопросом выживания и восстановления после ужасающих травм. И благодаря терапии нам удается остановить бесконечное повторение насилия - пусть на уровне семей, а не государств.
И, возвращаясь к статье Хиллмана, эти люди начинают хотеть того же для окружающего мира, всего мира, целиком.
Невозможно заботиться об окружающей среде, если ты сам никогда не был объектом заботы. Ты просто не понимаешь, что это такое.